Журнал ведется в полузакрытом режиме, friends only.

Кто не в моем списке друзей, но хочет меня читать, можете отметиться здесь.

smartvideos

Наша жизнь - прочитанная книжка,
Перечитывать ее не в счет.
До свиданья, до свиданья, мишка,
Залетай к нам как-нибудь еще.

Нет тебя в бескрылости исканий,
Позабудь и не грусти о них.
До свиданья, мишка, до свиданья,
Мертвых любят больше, чем живых.

Потому, что все вокруг - пустышка,
Ты лети, толкая тучки в бок.
До свиданья, до свиданья, мишка,
В песне жизни нет любимых строк.

И опять мы радоваться станем,
Только слезы высохнут в глазах.
До свиданья, мишка, до свиданья,
Помаши ушами в небесах.

Balgator

- Чего делаешь?
- А-а… Да вот, - я отмахнулся, повернулся спиной к монитору.
- Пошли, подышим свежим воздухом. Тебе нужен свежий воздух.
- Серьезно?
- Абсолютно.
- Хорошо. Согласен. Свежий воздух. Лучше не придумать.
Мы вышли на улицу. Гость осмотрелся. На улице никого не было. Ни одного живого существа. Мертвого тоже. Время близилось к вечеру, лучи солнца делали атмосферу тяжелой, догорали. Но ветер обдавал тело приятной бодрящей прохладой. Я остановился в нескольких метрах от подъезда, вздохнул, зябко повел плечами.
- Знакомая картина, - отозвался Гость.
- Еще бы. Даже не хочу на небо смотреть. Известно, что там будет. Зачем я здесь опять?
- Повторение – мать учения. Кроме того, это твой родной дом. Я же вижу, как ты упрямо пытаешься выбраться отсюда. А другого дома у тебя нет. Куда бы мог вернуться в сознании, что у тебя почва под ногами. Путь черная, выгоревшая почва.
- Ну ты философ. Давай, заливай. Чего я только не наслушался. И от тебя, и от… всяких.
Я дотронулся рукой до ключицы, потер. Делаю так непроизвольно, когда болит что-то нетелесное.
- Неспокойно мне.
- Вижу. Что там у нас на повестке дня – апокалипсис, война, катаклизм, неизлечимая болезнь?
- Да нет… Нет. Ну что за сарказм, как ты можешь… Ладно, будешь еще журить меня за излишнюю чувствительность. Нет… Все хорошо. Все хорошо. Я так решил. Слышишь? Решил, и точка.
- Но ты не уверен. Поэтому делаешь пальцами так, словно хочешь выдрать из себя сердце. Все хорошо, ха… Я тебе говорил…
- Молчи уж! Давай просто помолчим.
- Да зачем?...
- Тсс…Тихо. Вот, видишь, - я указал пальцам вверх, сам же продолжил смотреть вперед. – Там луна. На еще голубовато-синем небе. Красиво.
Брови гостя приподнялись, сошлись на переносице, он немного вытаращил в изумлении глаза.
- Ты здоров? Там нет никакой Луны!
- Надо же. Разве? Ну… Будем считать, что есть. Большая, бледная и прекрасная Луна прямо у меня над головой, над всем миром, воздухом и землей...

Решил, что я умный, и поставил подогреть кефир для собаки в микроволновку. Через тридцать секунд достал. Прежде чем вылить в раковину, с выражением глубочайшего изумления на своем лице я смотрел в кружку...

Разбираясь сегодня на компе в своей арт-библиотеке, подумал, что стоит потихоньку вывешивать в жж что-нибудь. С предыдущего поста уже начал.



Вот например, дико нравится эта картина. Уж не знаю, чем, драматизмом, надломом, чем-то еще... Сюжет совершенно непонятен, загадка, но задевает.

 

Откопал случайно, не помню чье. Нравится тематика.

Вот как-то только что спонтанно:

В больничной палате сегодня Солнце, Режет глаза его газ ядовитый, Я сегодня его желчью умоюсь, Я сегодня то что завтра забыто. В больничной палате сегодня праздник, В больничной палате сегодня конфетти, Больным сегодня снятся сказки, Больным сегодня некуда идти. Добрый врач к нам придет, Добрый врач нас найдет, Достанет из-под кровати, Подкараулит и схватит сзади. Доктор в белом, в перчатках черных, Губы проколет иглою серой, Капнет кровью капля листов зеленых, Глаза мои выпадут пеплом. Доктор в белом, в халате и в очках, За плечо берет и скалит зубы, Орган кровавый тошнит в тисках. С его блевотой мешаются воды. Доктор мертвый подобьет подушку, Мой скелет утешит: «Будете жить!». Я схвачу его за рукав Взмолю в сотый раз: "Повторите..."

Я присел на землю возле совей могилы. Лопату вонзил в землю возле большого валуна, которым можно было бы завалить всю яму. Вытер с лица грязь концом рукава, размазал пол лицу коричнево-серую грязь. Яма получилась неглубокой, полметра где-то на глаз. На дне уже скопилась вода в мутную лужицу. Накрапывал мелкий гадкий дождь. В груди что-то чесалось. Слово у меня завелись какие-то червяки в диафрагме. Облака, деревья, ветер – все словно бы произошло из сдавленного надрывного крика, который я все время держал в себе. Я тяжело дышал. Осмотрелся. Оно сидело на вершине валуна и ело яблоко.
- Знаешь, - сказал я, – все-таки не люблю я весну.

Длинный узкий коридор, прямоугольник света вдали. Я протянул руку – до света далеко. Очень далеко. Слева стена, справа стена, тонкая полоска света над головой, очень, очень высоко. Мы пошли вперед, к свету. Больше некуда. Стены и пол из одного материала, шероховатый, темный. Коснулся пальцем – как бумага старой книги. Где провожу пальцем сыплется мелкий песок. Воздух сухой, тяжелый, запах грусти, пустоты. Собственное тело кажется тяжелым, чужеродным, не чувствую напряжения мышц. Но пространство сопротивляется мне, не принимает мою волю. Каждое движение словно бы занимает больше времени, чем есть на самом деле, и расстояние приходится преодолевать большее, чем видит глаз. А зрительное восприятие ясное, четкое. Я бы решил, что это сон, если бы не знал, что это явь. Когда квадратик света вырос до размера дверного проема и оставалось пройти еще немного, я увидел, что недалеко от меня на полу какой-то продолговатый предмет. Подошел ближе, присел на корточки рассмотреть. Это оказался стойкий оловянный солдатик. Разумеется, одна нога обломана. Вытянутое серое лицо, взгляд поблек, краска выцвела, в разных местах выбоины. Я обернулся:
- Эй, О., смотри!
- Что там? – спросило О. и остановилось рядом со мной. – Кажется, я его знаю.
- Да, я тоже. Я в детства плакал.
- Что с ним стало?
- Он утонул.
- Я думал, он сгорел. В камине, вместе с…
- Нет, нет. Этот просто утонул и пролежал один на дне реки до скончания веков.
- Грустная история, - сказало О. Оно присело рядом, взяло солдатика в руки, сосредоточенно посмотрело ему в глаза.
- Брось. Идем.
О. поставило солдатика на место, спиной к свету. Я впервые видел такое сложное выражение на лице О., кажется, что оно испугалось чего-то, или что-то вспомнило, или о чем-то задумалось, что недоступно моему разумению, или всего понемногу, но в этот момент мне впервые захотелось его поддержать. Я не стал, О. не любило сцен, оно всегда отлично справлялось с любыми трудностями.
- Я думаю, мы дошли до этого места, - сказал я у порога. Я не уверен, до какого, и до места ли. Но мы шли. А значит, мы куда-то пришли. Остается идти дальше. Ты видишь там что-нибудь?
- Думаю, да. Квадриллион квадриллионов кузнечиков.
- Зачем так много?
- Ты задаешь много вопросов.
- Но ты же не даешь мне ответов.
- Тебе не ответы нужны.
- Обсудим это еще…

Продолжение следует…

"...Теперь время учтено, осталось недолго задаваться вопросом: «Что там?», да и вообще задаваться вопросами. Мучительное осталось ощущение, будто не успел я сделать чего-то очень важного, что приготовлялось всей моей жизнью и поисками, что не воплощены в жизнь идеи и планы.

Вспомнил, что есть детская площадка, примыкающая к школьной территории, прошел к ней. Увидел удобную лавочку, сел на нее, на колени положил книгу. Мысленно усмехнулся ироничности сложившейся ситуации: название книги в моих руках было «Должность во Вселенной». Эту лавку я приметил летом, тогда я тоже ходил посмотреть на школу, покопаться в воспоминаниях. Отсюда на прямой линии взгляда сразу видна и школа, и родной детский садик. Сейчас же у меня не было желания анализировать и разрешать внутренние конфликты. Мои ноги не дрожали, холодок страха не лизал кости, пот не выступал на лбу. Может, я сошел с ума. Казалось, наступила какая-то долгожданная минута, данная в качестве вознаграждения за все пережитое сегодня. Ровным счетом ничего меня не тревожило. Посмотрел на небо и стало трудно удержаться от дурацкой улыбки – столько звезд я видел только один раз в жизни, на юге. Сколько дает нам благ цивилизация, но сколько же и отнимает чудесного. Не удивительно, что это зрелище когда-то вдохновляло и приводило в трепет. И, черт его знает, может, среди этой бесчисленной бриллиантовой россыпи есть одна, пригревшая жизнь, там другие существа пытаются и стремятся, спрашивают себя, зачем они появились на свете и что они на самом деле о нем знают, и еще есть у них тот «самый главный» шанс, о котором рассказывал мне Владимир, и где-то там сейчас живут, любят и ненавидят, страдают и радуются, ищут, открывают, возносятся к небу здания невообразимой красоты, или же, увы, гремят войны. Весь мир всего лишь песок из атомов и частиц, и разумные твари могут пересыпать его как угодно, реальность – материал для воплощения замыслов, реализации идей, и я тогда мог мысленно тянуться руками не просто в придуманный в отчаянии перед обреченностью мир, а в мир, который во времени и пространстве существует, только там эту мысль поняли и верно ею воспользовались.

Это не важно. Я рад сейчас за всех, кто может жить там во Вселенной. Мне никто не дал ответов, даже намека на них, единственное, что сейчас у меня было – ощущение прохладного осеннего ветерка и звездное небо над головой..."

Прогулка по городу

А вот и он. Суммарно шесть дней, около тридцати чашек кофе, дискография "Арии" и уйма терпения.
Делал для вида спереди, поэтому на задних текстурах сильно не сосредоточивался, да и начал халтурить на гусинцие. Итак, рисуя их в фотошопе, рисковал загреметь в дурку. Благо, в некоторых местах вирей дёрт помогал.

Ну, с моделингом так вроде закончил. Убедился, что заниматься 3d могут только чокнутые. К счастью, я один из них. Вся сложность задачи заключалась в том, что в качестве исходного материала только скриншоты, а глаз у меня не алмаз. Поправлю косяки, и начнется настоящая дурка, по сравнению с которой три дня круглосуточного моделинга покажутся отдыхом...



В итоговой картинке будет целая новая концепция. Какая - не скажу =)

Нечто, похожее на мои наушники. Так плохо, потому что сделал за три часа. Практикуюсь. Давно хотел приложить новые знания о моделировании складок.



Провод где? Ну... Оторвали, наверное...

Если вечер субботы, полвторого ночи, обязательно хочется написать. Текст. Такой примерно. Уже весна. Да-да. Календарная весна. Я должен сказать по этому поводу «Ура!» Я дожил еще до одной весны. Сколько их там осталось? Сколько осталось ударов моему сердцу? Сколько снов? Ответа нет. Ну да, конечно, я сам могу удавиться, когда мне захочется, но при факте моей смертности самоубийство полностью лишается смысла. Есть люди, которые утверждают, что как раз таки в этом случае смысл и есть – смерть неизбежна, черта лысого нам тогда тут томиться? Вопрос глупый, его способен задать только человек совершенно лишенный любопытства и у которого не воспитано чувство «а вот я вам…» Жить стоит уже хотя бы из вредности.